К 10-летнему Юбилею ХЛАМСа

    Год 1995-й. Бензин ещё стоит чуть больше доллара за галлон, до исторической встречи между Клинтоном и Левински в
    Овальном кабинете ещё три года, а до скандала – четыре, ещё аббревиатура QA почти никому ни о чём не говорит в отличие от
    словосочетаний белый и чёрный вэлфер, а стаж эмиграции почти у всех такой, что прожившие в этой стране больше года уже
    считаются коренными жителями.
    Ещё слышны в Калафуде и Сэйфвее истошные вопли эмигранток : “Изя! Изя, посмотри какой чудный говяжий лэнгвидж по рубль
    50 за кило!”, ещё одежда и мебель покупается в самом большом американском универмаге под названием “Гараж-сэйл”, а
    основной валютой являются фудстэмпы.
    В конце лета- начале осени 95-го по Сан-Франциско бродил призрак. Призрак творческого объединения. Сначала хотели
    провести съезд, как большевики – то ли в Лондоне, то ли в Брюсселе, но не было ни денег на билеты, ни грин-карт, чтобы
    вернуться обратно. Потом вспомнили про Станиславского и Немировича-Данченко, огранизовавших МХАТ в ресторане
    “Славянский базар” и решили провести первую сходку в кафе “Брю-ха-ха”. В целях конспирации собирались по одному, а
    встретив в дверях Макса, который уже тогда носил ковбойскую шляпу, пугались и острожно осведомлялись “А здесь ли
    продаётся славянский шкаф”.


















    Год 1996-й. Бензин по-прежнему стоит чуть больше доллара за галлон, до президентских выборов ещё пять месяцев, но
    большинство из нас уже нашли работу и практически свободно говорят по-английски не только Нихт ферштейн и Гитлер капут,
    но и Май нэйм из Питер и Ай эм файн.
    В “Брю-ха-ха” стало тесно и ХЛАМС переехал в Джуйку. Эдик Даен съездил в Париж и рассказал всем об этом. Это был его
    последний рассказ, потому что большинство ещё не выезжало никуда дальше Тахо. К тому же он издавал свою газету и считался
    буржуем, напоминая всем мистера Твистера и вызывая законный пролетарский гнев. К этому же времени относится и первое
    появление в ХЛАМСе семьи Голдобиных, эмигрировавших из Израиля. Майка своим еврейским лицом хоть как то сглаживала
    впечатление от тверской внешности мужа, но когда Саша запел, грассируя так, что позавидовали бы французы, все громко и
    свободно вздохнули: “Наш! Еврей!”
    Тогда же началась экспансия семьи Шимановичей в ХЛАМС. Аллочка, пользуясь славой кристально честного человека смогла
    устроиться на пол-ставки билетёром и казначеем ХЛАМСа, а Паша видать на доходы от пенсии купил видеокамеру и стал
    бессменым видеолетописцем ХЛАМСа на те же пол-ставки.
    Свой небольшой гешефт, как заправский буфетчик и кофевар делал Микитянский, заработав за семь месяцев 24 доллара и 15
    центов чистыми и скрыв этот доход от всевидящего ока Ай-Эр-Эс.

    Год 1997-й. Клинтон отсиживает свой второй президентский срок, бензин слегка подорожал, но это никого не волнует. Народ
    бросился кьюэить. Согласно резюме все ещё в Союзе успешно отлавливали баги, а на С++ и Джаве писали и говорили, как на
    русском. Но грянул гром. Сейчас уже никто не вспомнит почему нас погнали из Джуйки и только легенда ХЛАМСА гласит, что
    Боря Туберман в ответ на приветствие Барбары Литт “Шана Това!” ответил “Во истину Това!”  и быстро доел свой бутерброд с
    салом. А может быть в среде ХЛАМСовцев возобладали ортодоксальные настроения, почему мы и переместились в Центр
    рабая Пиля. Призыв известного раввина о необходимости надеть кипы и пройти обряд обрезания был удовлетворён только
    наполовину, причём только на ту, которая касалась головных уборов.
    Люде Фоминой надоело раскрашивать наши лица в Хэллоуин и она художественно оформила книгу стихов Натана Щегла.
    Поскольку художественное оформление книги уже имелось, Натану пришлось написать для неё стихи.
    К этому же времени относится и творческий вечер Александра Зевелёва, плавно перешедший в празднование дня рождения
    Симы. Сима пела дифирамбы Саше, Саша признавался в любви к Симе, потом Сима признавалась в любви к Саше, а Саша
    пел дифирамбы Симе. Все были очень довольны.

    Тот же 1997-й год. Призывы пламенного раввина об обрезании становились всё настойчивее и убоявшись того непоправимого,
    что может произойти с их мужьями, женщины нашли другое место для ХЛАМСа. Очередным прибежищем стало кафе Джава на
    Бальбоа.
    Народ быстро освоился с необходимостью каждый раз что-то покупать и уже вполне смело заказывал себе то коржик, то
    булочку, то дефакинейтед кофе.
    Микитянский со слезами на глазах провёл вечер памяти Леонида Филатова, который в то время хоть и хворал , но всё-таки был
    жив. Спасибо русским газетам за точную информацию! Славненько был отмечен 5-летний юбилей Полуострова, но венцом
    академической деятельности в вышеозначенный период стал вечер, посвящённый 850-летию Москвы.
    Все наши москвичи, приехавшие в Америку из Киева и Питера, Одессы и Житомира, Харькова и Минска, Риги и Баку в едином
    порыве решили отметить это замечательное событие. Энтузиазм был настолько велик, что можно было подумать, что все
    являются прямыми потомками Юрия Долгорукого. Девизом вечера стали нетленные слова поэта: “Москва! Как много в этом
    слове: и ЭМ, и О, и ЭС, и КВА!”

    Год 2000-й. Цена на бензин уже подошла вплотную к двум долларам  за галлон. С трудом было пережито 1 января 2000 года,
    когда все ждали то ли конца света, то ли отключения электричества. На удивление ничего не случилось и только самые
    запасливые ещё три месяца подряд доедали и допивали припасы, сделанные на случай катастрофы и проклинали вслух Билла
    Гейтса.
    Уже лопнул как мыльный пузырь рынок доткамов, оставив нашу общину без работы, уже узнали многие на своей шкурке
    значение слова рецессия, но самое страшное случилось в 2 часа ночи позабытого дня, когда одна из представительниц
    племени китайских водителей – камикадзе протаранила стену нашего кафе. Идти было некуда, но каким то чудом ХЛАМС опять
    оказался в Джуйке.
    Под грохот литавров и прочих инструментов отгремел пятилетний юбилей ХЛАМСа, а затем наступил вечер памяти Окуджавы.
    Долго ещё будет вспоминать руководство JCC этот вечер, после которого здание было полностью разрушено.  Второе
    пришествие ХЛАМСа в Джуйку стало для неё роковым.

    В кафе на пятой и Клемент ХЛАМС как-то не прижился. То ли всё объянялось обилием в кафе потомков хунвэйбинов, то ли тем,
    что небольшая сцена смотрела прямо на дверь туалета. Ситуация была пиковая. Сидящий в туалете изо всех сил пытался
    сделать своё дело как можно тише, но когда это не получалось выходил из туалета красный, как рак и мучимый интеллигентным
    воспитанием уходил из ХЛАМСа навсегда. Выступающие, в основном люди интеллигентные, не хотели мешать сидящему в
    туалете своими песнями и стихами, отчего в зале становилось тихо и из-за дверей слышался только тихий плач сидящего там
    человека или звук сливаемой воды. Согласитесь, что долго это продолжаться не могло. Тем более, что по выходе из туалета на
    выходящего всегда был направлен объектив Пашиной видеокамеры и создавалось впечатление, что портрет несчастного уже
    завтра будет висеть во всех русских магазинах.

    Год 2001-й. На улице Клемент и 32-й авеню открылся русский продуктовый магазин. Может быть именно поэтому ХЛАМСовским
    женщинам и приглянулась кафешка в этом районе. Вполне законное желание совместить пищу телесную и духовную получило в
    этом случае абсолютную логическую завершенность.
    Именно там на Клемент и 32-й впервые в ХЛАМСе появилась Жанна Шпиц, тогда ещё не беременная, но уже прекрасно
    поющая замечательные песни. Вообще надо сказать, что и то, и другое ей удаётся просто здорово. Непосредственное
    отношение к появлению песен имеет Маша Перцова, а к появлению детей – Володя.
    Удачным в силу ряда причин получился и вечер Александра Вертинского. Во-первых был здорово подобран репертуар и
    исполнители, а во-вторых вокруг было столько китайцев, что все слушатели ощутили себя как будто бы в Шанхае.

    Год 2002-й. Бензин уже перевалил за отметку два доллара, с работами ещё неважно, но благосостояние посетителей ХЛАМСа
    неуклонно повышается. К седьмой годовщине клуба общий весовой прирост составил 478 паундов по сравнению с 1995-м годом,
    а средний размер одежды изменился за тот же период со смол и мидиум на лардж и экстралардж. В связи с близостью
    русского магазина такая тенденция выглядела вполне объяснимой и казалась необратимой. И тогда женщины ХЛАМСа (ах, эти
    женщины!)  решили переехать в отель Рекс. Во-первых далеко от магазина, а во-вторых в обстановке роскоши и сам как то
    вынужден подтянуться.
    Ян Голдобин, заметно подросший за годы, прошедшие с момента первого появления в ХЛАМСе, заметно обогатил как
    словарный запас, так и песенный репертуар. Сказалась-таки тяжёлая наследственность отца и матери. Ян стал звездой вечера
    Отвязной песни и отвязался как говорится по полной программе.
    Услышав политически некорректные песни с политически некорректными словами, администрация гостиницы предложила
    покинуть помещение в 24 часа.

    Год 2003-й. Завершилось строительство нового здания Джуйки, в связи с чем произошло очередное подорожание бензина. С
    работами как то наладилось, поэтому ХЛАМС стал собираться реже, но зато по расписанию. Появилось много новых лиц,
    которые принесли с собой гитары и скрипки, рояли и стихи, что вдохнуло новую жизнь в и так здоровый организм. Третье
    пришествие в Джуйку не стало историей, потому как пришествие это продолжается и история пишется.
    К десятилетнему юбилею ХЛАМС подошёл с высокими показателями в творчестве, труде и личной жизни.
    К юбилейным дням и приуроченным к ним торжествам относится и появление новой легендарной песни Леонида Духовного
    “Без Эль-Камино Пало-Алто невозможен”, ставшей как бы продолжением легенды “А без Подола Киев невозможен” и  как бы
    перебрасывающей исторически-географический мост между прошлым, настоящим и будущим.


    Год 2045-й. Сложно предсказать сколько будет стоить бензин и им ли мы будем заправлять свои автомобили. Никто не может
    сказать, где в этот момент будут проходить встречи ХЛАМСа, но точно известно, что в те дни, когда всё прогрессивное
    человечество отмечает 100-летие Победы, ХЛАМСюки отмечают свой пятидесятилетний юбилей.
    Вечно-пожизненный президент ХЛАМСа Александр Зевелёв, на сцену!

    (Саша на каталке, маленькая речь, танец на вокерах)
В “Брю-ха-ха” кафе на Стэйнер Туберман сидит с Петренко
Вместе с ними Серафима и Светлана с ними вместе
Вот протиснул Л.Духовный своё тело в щель дверную
Нету только Зевелёва - третий час парковку ищет
Наконец пришёл и Саша и потягивая пиво молвил так
Пора настала ХЛАМС создать нам в Сан-Франциско
Для чего – спросил Петренко, На кой ляд – спросил Духовный
А чтоб было в Сан-Франциско того, чего нет в Пало-Алто
Так сказала Серафима и на радостях всплакнула
Зевелёв заплакал тоже, а Светлана ела булку
Так родился в Сан-Франциско ХЛАМС живущий и поныне
Пусть чуть реже, но живущийвсем назло врагам прогресса
В этом ХЛАМСе жажда бури, сила гнева, пламя страсти
И уверенность в победе и желанье тусоваться
То кричит пророк тусовки: Я желаю тусоваться!
С а н - Ф р а н ц и с к о